Конечно, банды в Бруклине существовали и до пятидесятых годов, но подростковые гангстеры были чем-то до этого не известным, новым и страшным явлением. В Бруклине были «Мау Маус», «Джокеры», «Епископы» и «Бароны». В Бронксе — «Бронкс», «Фордхемские лысые» и «Золотые гинеи». В Восточном Гарлеме — «Драконы», «Красные крылья» и «Египетские цари». А в Вашингтон-Хайтс — «Шуты» и «Амстердам». Лидеры банд редко были старше 20 лет, более того, некоторые банды имели членов в возрасте восьми лет. Кроме того, каждая такая группа претендовала на собственный микрорайон — иногда он был площадью не более шести кварталов, но банда охраняла его границы с военным мастерством. Более подробно о подростковых бандах Бруклина 1950-х годов читайте на brooklyn-yes.com.
Послевоенный бум в Бруклине
Обычно они были молоды, бедны и безрассудны, но воплощение этих групп в 1950-х делало их крутыми. Классическая сплоченная группа подростков, которые загорают, курят и окровавливают друг друга. Эти подростки были жестокими, сексуальными, но полными жизни.
Послевоенный бум в Америке набрал обороты примерно в 1950-х годах, это было первое десятилетие, когда молодежная культура вошла в моду. С появлением телевидения и рок-н-ролла Голливуд быстро открыл новый архетип — недовольный бунтовщик без какой-либо на то причины. Кооптируя эстетику рабочего класса, Голливуд превратил образ бесправных подростков в антигероев для нового, взрослеющего поколения.
Пятидесятые часто считаются пассивными и бледными по современным меркам городской реальности, но тогдашняя жизнь доказывала обратное, показывая образы жестких молодых людей, жестких жизней, жестких любовников, которые воплощают «крутость» 1950-х годов.
Действительно, реальность была гораздо мрачнее. Банды давали подросткам то, чего не могла предоставить их община — чувство семьи и принадлежности для тех, кто живет на маргинесе. Между тем в 1950-х годах преступность среди несовершеннолетних росла.
Банда «Джокеров»
В 1950-х годах уличные банды белых и пуэрториканцев, «шумели» на улицах Нью-Йорка. На бруклинских улицах справлялись юные «Джокеры». Это была группа учеников католической школы, которые покинули учебу в возрасте 15 лет. Обычно они жили в Парк-Слоупе. В том районе в те времена жили преимущественно бедные ирландцы.
По большей части у этих подростков никогда не было никого, кто бы ими интересовался. Многие взрослые их не любили. Поэтому и появлялись уличные банды, которые защищали свою территорию, например, кондитерскую в районе, свой угол парка, своих девушек. Это был их квартал, он принадлежал им.
Никто не мог указывать, что они здесь должны делать, как это делать или что-то подобное. Возраст участников бруклинских банд был пятнадцать, шестнадцать лет, хотя были и ребята постарше. Место на углу 17-й и 8-й авеню считалось безопасным. Именно здесь были маленькие «Джокеры».
Были определенные правила и внутри банды, которые строго выполнялись. Когда члены банды ссорились друг с другом, им не разрешалось делать друг другу больно. То есть физически участникам ссоры разрешалось заставлять соперника сдаться, например, схватив его удушающим захватом, но не разрешалось никого бить ногами или руками в лицо. В банде все были жесткими, но никто не был самым жестким, хотя возможности всех участников были известны.
Поэтому в бандах, как правило, друг с другом не дрались, здесь берегли свои навыки, жестокость и умения для других людей, или других банд. И если кто-то из фактурных и физически сильных участников банды приставал к кому-то меньше, к нему подходило трое, четверо ребят. Они напоминали, что это команда, и, что здесь не воюют друг с другом. Таким образом в середине банды все были в безопасности.
На страже собственных границ
Зато непрошеных гостей ожидал совсем другой прием. Детская площадка по сути, бетонная плита между 45-й и 46-й улицами — находилась рядом с баром, который использовали ирландские банды, и «испанские» ребята знали, что это место запрещено для посещения.
Но тщательно обследовав детскую площадку, пуэрториканцы подошли к молодым людям на скамейке и спросили, не видел ли кто-нибудь их друга Френчи. Его избили члены конкурирующей банды, и они хотели бы поговорить с виновными. Белые парни сказали, что ничего об этом не знают. Это, кажется, удовлетворило испаноязычную группу, и они отступили в тень. Но через несколько минут вернулись, дождавшись подкрепления. Это была коалиция юношей из трех банд — «Вампиры», «Молодые лорды» и «Короли сердец».
На этот раз они заблокировали выходы с детской площадки. Когда белые молодые люди поднялись, чтобы уйти, испанский мальчик встал на их пути и заявил, что ни один «гринго» не выйдет из парка. После чего остальные пуэрториканцы атаковали, набросившись с рукоятками от лопат и метл, кожаными ремнями и бутылками. В этой толкотне один из парней вытащил нож с серебряной рукояткой и вонзил его в спину 16-летнего Роберта Янга.
Затем он повернулся к другу Янга, Энтони Кшесински, и ударил его ножом в грудь, пронзив сердце. Через считанные минуты оба парня были мертвы. Это были девятая и десятая жертвы бандитского насилия в Бруклине летом 1959 года и третья и четвертая за неделю.
Именно такая мрачная, бессмысленная и слишком знакомая война вдохновила на создание «Вестсайдской истории». Задуманная в 1949 году, как мюзикл о конфликтах между еврейской и ирландско-католической общинами в нижнем Манхэттене, эта история была адаптирована писателем Артуром Лоренцом после эскалации бандитского насилия в начале 1950-х годов.
Те, кто смотрел мюзикл, знают, что он был точным отражением конфликта между бандами. В нем многое было подлинным, например, одежда, язык и места съемок — баскетбольные площадки, крыши домов, многоквартирные дома. Сцена в танцевальном зале, где Тони и Мария впервые встречаются, также была знакома.
Иногда на танцевальные вечера собиралось более 500 человек, как, например, на один из таких, в бальном зале Колумбийского университета. Драки в тот вечер не было, но в воздухе чувствовалось напряжение. Конечно, банды существовали и до пятидесятых годов, но подростковые гангстеры были довольно новым и страшным явлением.
Любое вторжение конкурирующей банды рассматривалось, как акт агрессии и часто приводило к «разборкам» — ожесточенным боям, в которых члены банд бросались друг на друга со всем, что было под рукой — от шипованных ремней до бейсбольных бит, автомобильных антенн, мачете и пистолетов. В разборках иногда участвовали более 100 юношей, они, даже привлекали зрителей. В День памяти — государственный американский праздник в конце мая — толпы собирались в Проспект-парке, чтобы посмотреть на «движ», который происходил там каждый год, открывая летний «сезон» бандитских драк.
Этнические проблемы
Многие из этих драк происходили между молодыми людьми разного этнического происхождения. После Второй мировой войны сотни тысяч молодых пуэрториканцев и афроамериканцев из южных штатов страны хлынули в Нью-Йорк, в Бруклин в поисках светлого будущего, и в итоге начали конкурировать друг с другом и с белым рабочим классом за работу и жилье.
Определенные районы города стали почти исключительно черными или «испанскими». Но в каждом случае общины чувствовали себя загнанными в рамки — друг другом и действующими ирландскими, итальянскими или еврейскими общинами. Жители Бруклина были болезненно очарованы такими разборками, но вместе с тем большинство людей считали преступность несовершеннолетних самой большой угрозой для общества.
Источники: